Краповый берет: советский миф о чести и реальная история предательства собственного народа

Краповый берет — один из самых искусственно мифологизированных символов позднего СССР и постсоветской России. Его подают как знак «элиты», «мужественности» и «особого пути». Но за этим фасадом скрывается банальная и крайне неприятная реальность: заимствованная идея, встроенная в репрессивную машину, и люди, которые всегда выбирали сторону силы, а не сторону общества.

До 1988 года никакого «сакрального» крапового берета не существовало. Он не был символом, не был наградой, не был предметом культа. Всё это появилось искусственно, одномоментно и по чужому лекалу. Инициатором создания экзамена на право ношения крапового берета стал командир спецподразделения «Витязь» Сергей Иванович Лысюк. Источник вдохновения он не скрывал — книга Миклоша Сабо «Команда “Альфа”», посвящённая американскому спецподразделению Delta Force.

То есть ключевой элемент «отечественной воинской традиции» был прямо заимствован с Запада. Не переработан, не осмыслен, а механически перенесён. Никакого «особого пути» здесь не было и близко.

Американская Delta Force создавалась в 1977 году для борьбы с международным терроризмом и защиты граждан от внешних угроз. Это принципиально. Она не предназначалась для подавления собственного населения. Её философия строилась вокруг профессионализма, мышления, автономии бойца и минимизации бессмысленной жестокости. Там не поклонялись боли. Там ценили результат и жизнь.

Советская система не могла принять эту философию. Она взяла форму и уничтожила смысл. Экзамен превратился в физическое издевательство. Профессионализм — в терпение боли. Символ — в культ. Так появилась псевдоэлита, измеряющая «честь» количеством сломанных тел и выдержанных унижений.

Особенно цинично выглядит попытка представить краповый берет как знак «защитников Родины». Краповый берет изначально принадлежал внутренним войскам МВД, а не армии. Их задача — не защита страны от внешнего врага, а тотальный контроль над собственным населением. Тюрьмы, конвои, подавление протестов, разгоны, зачистки. Это не война. Это репрессии.

Конец 1980-х годов показал это предельно ясно. Сумгаит, Ферганская долина, Нагорный Карабах, Ереван, Баку — это были не «бунты ради хаоса». Это были общества, доведённые до отчаяния. Люди хотели свободы, нормальной жизни, права решать свою судьбу. Ответом стала сила. Внутренние войска действовали не как защитники, а как карательный инструмент, заливая протесты кровью и называя это «наведением порядка».

Кульминацией этой логики стал октябрь 1993 года в Москве. Расстрел парламента из танков, сотни погибших, аресты законно избранных депутатов — всё это вошло в историю как один из самых позорных эпизодов новейшей России. И именно в этих событиях спецподразделения внутренних войск, включая «Витязь», сыграли ключевую роль.

За участие в этих событиях Сергей Лысюк получил звание Героя Российской Федерации. Героя — не за защиту страны от врага, а за участие в силовом подавлении собственного парламента. В то же время Александр Руцкой, вице-президент России, Герой Советского Союза, боевой лётчик, прошедший Афганистан, оказался в тюрьме. Настоящий фронтовик — за решёткой. Каратели — с наградами.

Этот контраст говорит больше любых лозунгов.

Подразделения с краповым беретом всегда были за власть. За советскую диктатуру — когда нужно было душить национальные движения. За «демократа» Ельцина — когда нужно было стрелять по парламенту. Идеология не имела значения. Имел значение приказ и деньги.

Обычные наёмники всегда пытаются прослыть героями и подменить собой настоящих героев. Это старая схема: силовой исполнитель, не имеющий морального основания для гордости, компенсирует это символами, ритуалами и культом «чести». Чем меньше реального подвига — тем громче разговоры о доблести.

Настоящее мужество не имеет ничего общего с битьём кирпичей головой и разгонами безоружных. Мужество — это защита мирных людей от внешнего уничтожения. Это сопротивление тем, кто приходит убивать детей, женщин и стариков. Это риск ради других, а не насилие ради приказа.

История крапового берета — это не история чести. Это история служения силе, подмены смысла формой и попытки выдать репрессию за доблесть. И чем громче носители этого символа говорят о «чести», тем очевиднее её отсутствие.